October 27th, 2019

священник Дмитрий Терехин

«Солисты Нижнего» и гость из Китая: удачная проба пера

13 октября 2019 в столице Приволжья состоялся первый совместный концерт камерного оркестра «Солисты Нижнего Новгорода» и молодого дирижера из Шанхая Антона Ерецкого.



13 октября 2019 года нижегородские любители академической музыки, решившие провести воскресный вечер в Музее Усадьбе Рукавишниковых, что на Верхне-Волжской набережной, стали участниками своеобразной премьеры. Завсегдатай концертного зала дома-музея муниципальный камерный оркестр «Солисты Нижнего Новгорода» представил на суд публики первый опыт совместного музицирования с молодым неизвестным нижегородской публике дирижером – Антоном Ерецким.

Из весьма краткого вступительного слова ведущей концерта зрители узнали, что Антон Ерецкий (музыкант российского происхождения, обучавшийся на Украине и в Австрии) с 2016 года проживает в Китае, возглавляет шанхайский оркестр «Four seasons» (дирижер и художественный руководитель), а также является главным приглашенным дирижером шанхайского Камерного оркестра. Было сказано, что нынешний концерт – первый опыт сотрудничества «Солистов» и молодого дирижера, который, в случае удачи, может иметь продолжение. Концерт выходного дня был назван «Серенадой для струнных» и декларировался ведущей, как компиляция произведений лёгкого жанра, главной целью которой является «наслаждение и развлечение публики». В подтверждение этой идеи были процитированы оригинальные слова Хуана Дюрана – ныне здравствующего автора последнего заявленного в программе номера – «Дивертисмента для струнных» (сочинение 2005 года). Два других опуса программы – юношеская «Симфония для струнных №7 ре минор» Феликса Мендельсона-Бартольди и знаковая для британского романтика Эдуарда Уильяма Элгара «Серенада для струнных» – также позиционировались, как нечто для слушателя необременительное и к интеллектуальному труду не обязывающее.

Однако на деле всё оказалось иначе. С выходом на сцену Антона Ерецкого, облаченного в строгий, но элегантный костюм-тройку, в зале довольно быстро установилась напряженная плотная тишина, необычная даже для концертов «Солистов», чья публика и так не славится расслабленностью и высокомерным снобизмом. Но в этот раз ощущалось повышенное внимание. Возможно, его удостоилась персона незнакомого дирижера, чье волнение было заметно. Волновались и музыканты. Необычайно сосредоточенным и даже взволнованным показался художественный руководитель оркестра – Владимир Плаксин.

И здесь, предваряя впечатления от услышанного, хотелось бы поделиться с читателями личными чувствами последних лет. В 2010-е, каждый раз, видя афишу, предлагающую посетить концерт академической музыки в исполнении современников, я начинаю терзаться сомнениями: пойти в зал и стать очевидцем ныне творимого, либо остаться дома, выбрать в обширной личной коллекции виниловых дисков предлагаемые к прослушиванию номера в интерпретации лучших мастеров XX века и в очередной раз соприкоснуться с действительным искусством. Откуда взялся этот конфликт? А дело в том, что слишком часто в последнее время в концертных залах под вывеской академической музыки меня пытаются развлечь. Пытаются угождать. Не играть, а заигрывать. Дают не пищу уму, а прикрытую фальшивыми эмоциями и показной чувственностью пустышку. И это разочаровывает. Маскируемая внешним блеском концертная пустота, предлагаемая за всё более дорогие по стоимости билеты, оставляет в душе черные дыры, которые приходится латать записями старых мастеров. Так стоит ли поддерживать эту «игру в искусство»? Вот именно поэтому всё чаще обильно расклеенные по городу афиши вызывают горькую усмешку, а ноги протестно мякнут, не желая нести тело в очередной «академический Мулен Руж».

С концертом «Солистов Нижнего Новгорода» под управлением Ерецкого всё заладилось с первой увиденной афиши, демонстрирующей не дорогой наряд, трендовую причёску, мастерство пластического хирурга, исполнительский экстаз или вековую мудрость титанов, а барельефный строгий профиль музыканта с наполненным смыслом взглядом. «Надо идти!» – хором скомандовали ноги, тело и душа. И – не ошиблись.

Итак, напряженная внешняя предконцертная тишина разразилась звуками Симфонии Мендельсона, написанной композитором в возрасте 12 лет. Услышанное поразило строгостью и теперь уже внутренней напряженностью, которую солисты, ведомые дирижером, сохраняли до самого конца. Неожиданно пред слушателем возник не мальчик Феликс, талантливо изготовивший ученический опус, но юный гений, повествующий о жизни зрело, трезво и реалистично. Не вызывающий умиление малыш, купающийся в лучах незамутненного солнца, заполняющего в детском видении всё мироздание, каким нам традиционно рисуют маленького Моцарта. Но мальчик, равно понимающий и трагическую составляющую жизни. Никогда ранее меня так не впечатляла детская симфоническая музыка Мендельсона. Всегда она казалась легковесной, поверхностной, вторичной. Но такова, выходит, была подача: неоклассик своего времени, искусно подражающий Моцарту. Интерпретация Ерецкого изгладила этот штамп. Симфония прозвучала самобытно, как будто это одно из знаковых произведений, с которых начался романтизм XIX столетия. Не вспомнились ни Гайдн, ни Шуберт. Только музыка Мендельсона захватила всецело и удерживала до последнего аккорда, заставляя внимать беседе струнных. Музыканты оркестра, как и на иных лучших своих выступлениях, показали, что они – именно коллектив солистов, где каждый – первый среди равных. Потрясающая эталонная динамическая взвешенность сделала диалог скрипок, виолончелей и альтов эмоциональным, но тактичным, лишённым как истерики, так и лицемерия. Во время Andante, с его сквозной безупречной линией развития, вспомнился почивший Игорь Михайлович Жуков – великий дирижер и пианист, долгие годы сотрудничавший с «Солистами Нижнего Новгорода». И хотя в интерпретациях именитого маэстро было больше воздуха и меньше зажатости, иногда встречался тонкий, едва уловимый юмор, а порой властные авторские акценты, чего мною не было замечено в трактовке Ерецкого – обоих дирижеров, как показалось, объединяет железная воля, удерживающая оркестр, требовательность, дисциплина и самодисциплина. Понравилось, что завершающие Menuetto и Allegro molto не фонтанировали оптимизмом, не окатывали слушателей псевдопозитивными потоками. В безупречно-виртуозной игре сохранялась сдержанность, как бы символизирующая юношеское целомудрие, в высоком смысле слова, автора симфонии.

С первыми звуками «Серенады для струнных» Элгара слушатели перенеслись в конец XX века, настолько по-иному, как показалось, зазвучал оркестр. Напряжение чуть спало, но панибратства не последовало. Дирижер по-прежнему удерживал публику, если уместно так выразиться, «в кулаке». А точнее – на ладони руки, которой приподнял нижегородских слушателей над обыденностью. Никакого намёка на развлечение и лёгкость, о которых говорила ведущая. Чувственная и интеллектуальная работа! Вот что было предложено музыкантами. Серенада звучала по-европейски изыскано. В воображении возникли картины старой Англии, а не волжские просторы с выплывающими челнами, как это часто бывает, когда за британскую, да и любую другую музыку берутся наши дирижеры. Вниманием завладели сотканные четкими движениями дирижера и чуткой отзывчивостью музыкантов звуковые ландшафты и интерьеры, сквозь которые ненавязчиво пробивалось одно чувство: ностальгия. Та самая «ностальгия по настоящему» Вознесенского. Но ностальгия не щемящая, не безнадёжная, а какая-то очень приятная, ведь и разумом и телом ощущалось: настоящее творится здесь и сейчас! Наконец-то!

Вообще, глядя на Ерецкого (пусть простит меня Антон, если мои ассоциации ложны) почему-то вспоминался Мравинский. Чрезвычайная серьёзность, умеренность в подаче себя и достоинство, вместо пафоса и самолюбования! Как редко теперь мы это видим.

С «Дивертисментом для струнных» испанца Дюрана публика шагнула ещё на столетие вперёд. Пожалуй, это единственное произведение концерта, в котором местами нить повествования обрывалась: то ли дело в самом сочинении, то ли исполнителям не хватило концентрации. А, может быть, и у меня накопилась усталость. Концерт шёл в одном отделении, без антракта. Но два отделения столь концентрированного в смысловом плане материала, пожалуй, было бы перебором. Что понравилось в интерпретации произведения Дюрана, так это совершенно отсутствие «цыганщины», столь любимой нашими исполнителями, когда дело доходит до испанской музыки. Хотя Дюран и ставит своей задачей развлекать публику – строгость дирижёра и здесь не оказалось лишней. В результате, Дивертисмент вызвал бурные и продолжительные овации зрителей. Но, всё-таки, возникло ощущение незавершенности, недосказанности.

И действительно, Антон Ерецкий изящным жестом остановил аплодисменты и негромко, достаточно скромно обратился к публике, сказав о заготовленном бисе: «В честь нашего первого совместного концерта с оркестром «Солисты Нижнего Новгорода» мы приготовили специальную музыку, Special…» После чего грянули хорошо знакомые киноманам мелодии. Программа достигла своего апогея, перенеся нас в мир американских саундтреков, двумя ногами стоящих на музыке академической. «Звёздные войны», «Индиана Джонс», «Парк Юрского периода», «Один дома»? Не осмелюсь сказать, какие именно темы прозвучали, но то, что это была сюита по мотивам музыки Джона Уильямса – одного из успешнейших кино-композиторов XX-XXI веков – вне всякого сомнения. В зарисовке блестяще солировала виолончелистка оркестра Наталья Тельминова. В исполнении камерного оркестра темы Уильямса вызвали ассоциации с киномузыкой наших выдающихся композиторов: Геннадия Гладкова и Эдуарда Артемьева, которых теперь, к счастью, изучают и в московской консерватории.

Сцену музыканты покидали под овации публики. Но не уверен, что вечер понравился всем слушателям. Показалось, что напряжение на некоторых лицах граничило с раздражением. По пути домой, в одном из нижегородских переулочков стал невольным слушателем обрывков впечатлений нескольких дам, обсуждавших концерт. «Тяжеловато как-то… слишком серьёзно… прямо как отработала, разве такое для выходного дня?» Вот эти доносящиеся слегка раздраженные фразы убедили в правильности ощущений: нам действительно было предложено поработать над музыкой вместе с Солистами. И для меня эта «работа» оказалась долгожданной душевной пищей. Наконец-то, вместо несъедобного суррогата, источающего приторные ароматы, дали, простите за вульгарность, настоящего мяса. Пищи, которую нужно пережевывать и переваривать.

Возможно, дело тут в «китайском опыте» Антона Ерецкого. Не может не сказываться работа в стране, где, по словам мигрировавших знакомых, не принято ныть и сетовать на тяготы жизни, погружаясь при этом всё в больший развращающий комфорт эпохи потребления и развлечений. Стране, где нет моды на бесконечное пустословие о конце времён, искусства, человека. Где востребованы не самовосхваление и самолюбование, а талант и способности, помноженные на тщательный честный труд. Труд, приносящий радость и наполняющий жизнь смыслом. Лично мне понравилось чувственно и интеллектуально трудиться над предложенной «Солистами Нижнего Новгорода» и Антоном Ерецким программой: забыв о неудобной позе, жёстком стуле, боли в позвоночнике, давлении в течение часа проживать слышимое, поработившее тебя, сжавшее тисками, захватившее. В таком плену хочется оставаться. Такой плен даёт радость, рождает благодарность по отношению к тому, кто пленил тебя силой своего творческого труда. И если вновь на нижегородских афишах появится серьёзное и строгое лицо Антона Ерецкого – выбор будет не в пользу старого винила. Только живой концерт!



Дмитрий Терехин
15.10.2019
Фото с концерта любезно предоставлено А. Ерецким